Вредные формы» небрежности

Очень нередко этот прием «небрежничанья» дает поразительные результаты. Но он не всюду подходящ. Есть юные люди, которые владеют таковой самоуверенностью, что все делают сверх всякой меры небережно и кое-как. Здесь нужно держать ухо востро.

Вот один из таких примеров.

Юноша не без возможностей, «о очень уверенный в себе, «знающий для себя Вредные формы» небрежности цену». Эта «свобода», эта стратегия поощрений ему как нельзя более по вкусу. Делать ничего не нужно, пусть делается все само собой! Он ничего от себя не просит, ни к чему не заставляет себя... Неопытный педагог глядит и радуется: как отлично, какая непринужденность!

Постепенно педагог начинает, но, чувствовать какую-то Вредные формы» небрежности неловкость. Что-то не то!

Не то! Это не свобода, не непринужденность, это просто вопиющее небрежничанье.

Людей он как надо не лицезреет, что молвят ему — полком не слушает, он занят всецело собственной особенной. А если он к тому же легкомыслен и пустоват,— обманутый сначала педагог от беспрерывного угощения Вредные формы» небрежности этой будто бы бы свободой скоро ощутит оскомину.

Но даже самый «старательный» актер может скатиться к такому небрежничанью. Страшиться этого не следует - поправить дело не тяжело. Зато этот период «небрежничанья» приносит заурядно большую пользу: человек познает на практике, что непринужден­ность, непосредственность не такая уж неосуществимая вещь.

Эта Вредные формы» небрежности обретенная им свобода еще пока поверхностна: в голове и в сердечко у актера довольно-таки пусто. Пусть так, но по сопоставлению с тем состоянием полной связан­ности, какое 'было у него сначала, это ведь все-же свобода? Ну и достаточно пока. Только бы ступить хоть краем ноги на новейшую Вредные формы» небрежности тропу, а там можно и укрепляться на ней.

В предстоящем педагогом могут быть допущены две ошибки: одна состоит в том, что педагог удовлетворится этой свободой. Это бывает заурядно тогда, когда актер обладает так именуемым сценическим притягательностью: что бы он ни делал, как он вышел на сцену — он приятен, на него охото Вредные формы» небрежности глядеть.

И вот здесь можно просто проглядеть и поверхностность и пустоту актера 1.

2-ая ошибка вот в чем: видя, что небрежничанье перебежало через край, и не зная, как с ним совладать, педагог может пошевелить мозгами, что свобода на сцене должна быть относительной - полная-то свобода «не туда заводит Вредные формы» небрежности»!

И начнет снова ограничивать актера, натянет вожжи,., словом, вся работа насмарку:

А дело здесь совершенно в другом: небрежничанье располагает к тому, что актер «пускает себя» поверхностно, дает свободу только самым наружным проявлениям жизни. И к этой периферийной, поверхностной свободе нужно попробовать прибавить к тому же свободу более глубокую свободу духовную.

- Ах Вредные формы» небрежности, ты еще не спишь, Зина...

- Я тебя жду. Ведь ты же просила меня посодействовать.

- Меня задержали.

- Твой доклад завтра. Ты забыла?

- Не забыла, как можно. Но не могла. Говорю, задержали по очень

суровому делу.

- Что все-таки не позвонила? Я 'бы ушла — у меня свои дела есть.

- Да, правильно. Прости Вредные формы» небрежности, пожалуйста. Нехорошо вышло,

И содержание текста будто бы бы должно было толкнуть на суровое отношение меж партнерами и актриса довольно проницательная и совершенно не ветреная. Но она влетела в комнату и прощебетала все свои слова беспечной птичкой...

Партнерша («Зина») удивлена, обижена и, в конце концов, опечалена ее беспечностью Вредные формы» небрежности и неделикатным отношением к для себя. Тем паче по настроению совершенно было не похоже, что задержало ее что-то вправду суровое.

Этюд окончен, ученица ощущает себя победительницей.

1 Кстати сказать, как притягательность, так и другие счастливые сценические ..данные, имеющиеся от природы у актера причинили много зла искусству. Актер Вредные формы» небрежности обладает неплохой наружностью, у него прекрасный глас,. приятная манера. держаться — выйдет таковой на сцену, и -уа него с: наслаждением, смотришь, наслаждаешься его голосом... А если всмотреться и суметь откинуть воспоминание от этих природных данных, возможно окажется, что внутри-то там ничего и нет. Актера-то и нет совершенно. Есть просто очень Вредные формы» небрежности милый, прекрасный, пленительный юноша (либо женщина) и достаточная доза самоуверенности. Но публика им любуется, любит его, балует, и время от времени создается даже воспоминание, что это большой актер.

- Хорошо,— скажешь ей.— Только почему вы все-же не много себя «пускаете»?

Она так и оторопеет — ей казалось, что она так свободна Вредные формы» небрежности, так непосредственна, и вдруг: «мало пускаете».

- Ну как. Естественно, не пускаете! Вспомним, как было дело. Зная за собой тот грех, что вы очень исполнительны, старательны и не даете достаточной свободы своим творческим проявлениям, вы захотели испытать; на для себя этот .прием.. Самое слово «небрежность», по-видимому, вы сообразили Вредные формы» небрежности так, что и весь текст должен быть менее, как пустая -болтовня. С тем вы и слова для себя повторили и вышли из класса. Так вы и начали - не видя толком «Зины» и не замечая ее недовольного, раздраженного состояния, Либо, может быть, вы увидели?

Поначалу, вправду, не увидела, а позже, когда Вредные формы» небрежности она напомнила о докладе, о том, что она ожидала меня — во мне что-то дрогнуло...

- Почему?

- Ну как — почему? Ведь завтрашний доклад — это не шуточка.

- На данный момент вы гласите — не шуточка, а тогда?

- Я побоялась, что это вышибет меня из моей новейшей свободы и

непринужденности и...

- И отмахнулись, будто Вредные формы» небрежности бы ничто вас не задело, не обеспокоило. Как это, по-вашему, следует именовать - пустила либо не пустила?

- Да, разумеется, здесь я себя приостановила.

- И сломала этим все живое, все внезапное в процессе этюда!

Актер уверен, что очень свободен и стопроцентно отдается собственной творческой жизни. На самом Вредные формы» небрежности же деле он затормаживает внутри себя все самое главное.

Чтоб выправить актера, следует изловить его «на месте» и здесь же объяснить ему, что свобода, которую он получил с помощью небрежности, пока очень ограниченная. Сейчас нужно идти далее: нужно к свободе и непринужденности наружных проявлений добавить свободу и непринужденность внутренней Вредные формы» небрежности жизни — «освободить» собственный внутренний мир, не мешать ему проявляться!

Глава VI

НЕ Спешить!

Стрессовость, беспокойство и торопливость — это то, что везде и всегда подстерегает актера. В самой обстановке сцены почти все взвинчивает: рампа, софиты, сотки чужих людей в зрительном зале, выглядывающие из-за кулис товарищи — все это подхлестывает актера как Вредные формы» небрежности будто ударами «кнута.

Потому сначала и в большинстве случаев просишь: «не торопитесь», «не спешите».

Казалось бы, лучше сказать: «успокойтесь», «не волнуйтесь». Но совет «не волноваться» само мало наивен. Ведь он невыполним. Разве в моих силах итак вот взять ну и успокоиться? Напротив, после такового совета заволнуешься еще более.

Другое дело «не Вредные формы» небрежности торопиться» — остановить то, что я делал, делать не так скоро. Это не тяжело. А остановил... вот некий избыток беспокойства и растаял— начинаю лучше все созидать, слышать и вообщем ориентироваться... А в это время режиссер произнесет: «Так, так, правильно... не торопитесь... правильно...» Еще более приостановишь себя... И в конце Вредные формы» небрежности концов, вся излишняя торопли­вость слетела, а совместно с ней — и беспокойство и стрессовость.

Этот прием — «не торопиться» — уже встречался много раз в наших уроках, повстречается и в дальнейшем; потому тут будут описаны только некие из его особенностей.

Еще посильнее, еще удивительнее действие этих обычных слов, когда они используются Вредные формы» небрежности не как исправляющая мера, как мера предупредительная (профилактическая). Для примера возьмем хотя бы так именуемый «темперамент».

Этим словом актеры именуют заурядно насыщенность переживания, безудержность проявлений собственных

эмоций.

Проще сказать, в обыкновенном актерском осознании характер — это страстность, горячность, порывистость.

Этого свойства лишены многие актеры, в особенности актеры рассудочные — их привычка над всем размышлять Вредные формы» небрежности и всегда следить за собой задерживает все их конкретные реакции, и они создают воспоминание прохладных и нечувствительных, хотя по сути чувствительность и впечатлительность они не утратили.

Если таковой актер по ходу деяния пьесы вдруг внезапно слышит по собственному адресу: «Подлец» — в нем (если у него было при Вредные формы» небрежности всем этом верное самочувствие), так же, как во всяком обычном человеке, все замрет,

все смешается... Он испытывает полную путаницу и какую-то парализующую растерянность...»

Это стращает актера, он задумывается, что «выбился», «выскочил» из верного самочувствия и из роли, и торопится (поправить дело: разламывает себя, берет себя в руки, делает то Вредные формы» небрежности, что ему кажется подобающим случаю — изображает на собственном лице испуг, негодование, возмущение и произносит слова роли...

Ни изображать на собственном лице что-либо, ни гласить слова ему не охото, но что все-таки делать? Состояние неловкости и неразберихи так велико, что он мобилизует (все свое самообладание и «спасает Вредные формы» небрежности» себя.

А нужно бы поступать как раз напротив: нужно бы подождать.

Путаница, пустота, неловкость — чего же здесь страшиться? Разве это не обычные проявления людской психики?

Если в жизни вам, приличному человеку, совсем внезапно бросят в лицо: «Вы мерзавец!» — разве вы не растеряетесь, не смешаетесь? Разве не будете ощущать себя хоть Вредные формы» небрежности бы несколько секунд совсем сбитым с толку?

Вот в этих секундах и даже в этих толиках секунды все и дело. Имеешь храбрость их выдержать — внутренний непростой процесс «переворачивания» завершится, и ответное слово (либо действие) появляется само собой, насыщенное, внезапное по собственному содержанию, по собственной полноценности и по собственной темпераментности Вредные формы» небрежности.

Эта «пустота» и «неразбериха» кажутся актеру не­вероятно долгими, тягучими... Ему представляется, что он «перетянул», надоел публике, а меж тем это самообман: длинно и длительно только поэтому, что он обернулся на себя. А это означает — выключился из роли, не стал «жить». А раз выключился — самочувствие его стало Вредные формы» небрежности липовым. Он это ощутил. И, естественно, секунда кажется ему часом.

В репетициях предвидишь эти моменты — подходишь поближе к актеру, стоишь практически за его спиной и, как толь­ко смешается в нем все, и он ощутит пустоту, слабость, растерянность,— так в этот момент напомнишь ему тихим, размеренным шепотом: «Не спешить Вредные формы» небрежности! Все верно».

Время от времени видишь — атмосфера так накалилась, струна так натянулась, что вот-вот лопнет... Вот здесь — еще покойнее и еще тверже: «Не спеши!» И актер, ободрен­ный, отдается беспрепятственно тому процессу, который на данный момент в нем бурно протекает.

Глава VII

НАИГРЫШ

Актер недоигрывает

Когда у актера все идет правильно, сам Вредные формы» небрежности он и ничто со стороны не мешает его творчеству, он зависимо от содержа­ния этюда (либо сцены) может дойти до таковой силы и насыщенности чувства, что самому, делается жутко,— не выдержишь, очень далековато ушел от себя, очень глубоко перевоплощение.

Бывают, правда, случаи, когда, ничего внутри себя не оста Вредные формы» небрежности­навливая, не сворачивая с этого рискованного, как ему кажется, пути, актер доходит до логического разрешения собственного нарастающего творческого процесса, до верхушки его. Это удается очень немногим.

Нужно сказать, вобщем, что с помощью управляющего это может быть достигнуто и средним и даже недостаточно опытным актером.

Но в большинстве случаев в практике Вредные формы» небрежности наблюдаются такие два выхода из этого затруднительного положения:

1. Когда актеру кажется, что процесс так силен и так быстро развивается, что еще мало, и он потащит его куда-то неудержимо, как катящийся воз с горы. Тогда актер в испуге приостанавливает, затормаживает весь идущий процесс без разбора, и он, этот процесс, теряет всю Вредные формы» небрежности свою силу, стремительность, углубленность. Актер приходит к концу уже прохладным.

2. Ужаснувшись глубины и подлинности процесса, актер тормозит его не вполне, а отчасти: он тормозит всю внутреннюю глубокую жизнь... Но совместно с тем он знает, что по ходу дела необходимо играть сильную сцену (она уже началась и Вредные формы» небрежности должна была бы развиваться далее). От его подлинного творческого состояния осталось только одно возбуждение — оно еще не успело успокоиться,— и вот актер взамен заторможенной им полной творческой жизни «пускает себя» на это наружное возбуждение. Толкнув себя на этот путь, актер далее может сорваться в вопль, в исступление и истерику. Потому что Вредные формы» небрежности он незначительно «не в себе», лично ему представляется, что у него творческий подъем, «вдохновение».

При наблюдении за ходом такового варианта всегда кажется, что актер переигрывает, дает больше того, что у него есть. На самом же деле актер затормаживает свою творческую жизнь, другими словами недоигрывает, и здесь же дает Вредные формы» небрежности ход собственному нервному возбуждению, принимая его за творческое выявление.

Так поворачивается к нам совершенно внезапной собственной стороной один из самых, казалось бы, ужасных противников сценического творчества — наигрыш.

Но таковой наигрыш, а точнее сказать, недоигрыш, бывает не только лишь у нас в школе. У добротных актеров, знающих, что такое Вредные формы» небрежности живое творческое состояние на сцене, он тоже случается часто. Хоть и без истерики, без исступления. Про такие случаи молвят: «Сегодня в этом месте актер наиграл».

Актер переигрывает

Но что все-таки? Означает, «наигрыш» бывает только как следствие «не доигрыша»? А без этого его не бывает? Повторяю: у одаренных, да еще к Вредные формы» небрежности тому же и правильно воспитанных актеров — не бывает. У их бывает только-только' описанный «недоигрыш».

Не бывает его и при описанной тут системе воспитания. Почему не бывает? Да просто... за ненадобностью. Ведь ученика никто не тянет на «темпераментное» переживание: что есть, то пускай и будет. Он так и привыкает Вредные формы» небрежности. В предстоящем сила и характер дости­гаются совсем другими средствами.

А вот у актеров, недостаточно одаренных, и у актеров, ошибочно воспитанных,— у тех, естественно, бывает.

Ведь «жить» на сцене они не могут; что такое творческая свобода и непроизвольность — не знают, а здесь создатель написал, что тут необходимы слезы либо Вредные формы» небрежности волнение... Ему просто были писать, как это сделать? Да здесь к тому же режиссер просит - «давай, давай!» Выходит, так ли, этак ли, а беспокоиться нужно.

И вот когда снутри у актера все пусто, а — «надо!» - он начинает наигрывать, изображать, как будто переживает.

Это и есть, фактически, «наигрыш».

В актерской Вредные формы» небрежности практике встречаешь много наигрыша. Начиная с самого грубого и простого и кончая таким узким и качественным, что можно при поверхностном взоре и обмануться — принять его за правду, за есте­ственную актуальную реакцию

Есть целые школы, которые ничему другому и не учат, как ловко изображать наружными приемами чувства, страсти и Вредные формы» небрежности даже... правду — да, да! — «изображать правду»!

Наигрыш вошел даже и в самый быт актера. Актеры отличаются от всех окружающих конкретно этим неприкрытым и бьющим в глаза наигрышем — аффектацией, подчеркнутостью...

Способы борьбы с наигрышем в большинстве случаев, к огорчению, очень просты. Они хоть и добиваются собственной цели, уничтожая наигрыш, но Вредные формы» небрежности порождают у актера более тяжкий недуг — «закрытость» и неверие в свои творческие силы.

Борьба ведется обычно методом прямого воспрещения: нельзя! Актер наиграл — стоп! не верю! наигрыш!.. Актер только-только начал наигрывать: стол! неправда!.. Актер еще только собирается наиграть,— а ему: наигрыш! штамп!

Это скоро приводит к поставленной задачи — наигрыш Вредные формы» небрежности исчезает. Но исчезает и не плохое: вера в себя, инициативность, потребность свободно творить.

Актер знает сейчас, как не нужно делать. Но как следует, он еще не знает. Его сейчас будут учить конкретно этому. При мельчайшей попытке чего-нибудть, по старенькой привычке, «наиграть» его останавливают — нельзя, делайте только то, что Вредные формы» небрежности вам задано. И так равномерно он научается действовать без всякого наигрыша.

Но не обходится при всем этом, естественно, и без крайностей: никакого наигрыша к тому же не было, напротив, появилось что-то живое, идущее от конкретного чувства, но не в меру подозрительный глаз воспитателя уже усма­тривает в этом возникновение неправды Вредные формы» небрежности и орет: «Не верю! наигрыш! штамп!»

От такового усердия и внимательности происходит вот что. Собираются реставрировать драгоценную картину, замазанную нехорошими живописцами; для этого снимают слой за слоем эту мазню (штампы, обретенные в нехороших театрах»). Соскабливают, соскабливают, да вдруг, к собственному удивлению, и увидят, что доскоблились до холста... Что ничего Вредные формы» небрежности там больше и нет - никакой драгоценном картины, один нагой холст, да, может быть, к тому же истлевший...

Тогда «реставратор» сокрушенно вздыхает и гласит:

И как мы ошиблись! Воспринимали — задумывались, что это дарование, а оказалось — ничто, пустое место!

Но если воспитатель, действующий по этому способу, и не поступает так рьяно — не Вредные формы» небрежности «доскабливается до хол­ста»,— все-же он нередко гасит не только лишь огнь, да и всякую искру творчества в актере.

Посеяв и взрастив ужас перед всяким смелым твор­ческим проявлением, он вольно и невольно сеет в душе ученика зловреднейшую идею, что художественная правда на сцене — нечто малюсенькое Вредные формы» небрежности, урезанное — без рук, без ног да, пожалуй, и... без головы...

И забавно созидать, как эти стерилизованные актеры, защищенные будто бы бы навечно от всякой тени наигрыша, ничего другого на сцене, в конце концов, не делают, как... наигрывают — «изображают», подделываются под жизнь.

Не правда ли, удивительно! Но если хорошо вникнуть — по Вредные формы» небрежности другому и быть не может.

Поглядите: жизнь в нем убита, всякое свободное проявление он принимает внутри себя как фальшь, как наигрыш, он приучен к той мысли, что только самые простые физические деяния могут быть названы «правдой»,— а играть-то ведь все-же нужно! А сцену-то вести нужно! Что все Вредные формы» небрежности-таки делать?

Одну за другой он старательно делает мелкие физические задачи; выходит бледно, слабо «правдоподобно», но не правдиво. Он это ощущает и понемногу, осторожно, скромненько, деликатненько, чтоб как-нибудь «подкрасить», начинает подбавлять и наигрыша: все-же будто бы поярче. Далее — больше, а там, смотришь — один сплошной наигрыш Вредные формы» небрежности, только не твердый, не таковой, как у старенькых провинциальных актеров, а Другой - узкий, сдержанный: «под правду», «поблагородному», «со вкусом». Сущность, меж тем, одна и та же: наигрыш и. фальшь.

Ах так мстит за себя всякое нарушение естествен­ных законов творческой природы.

Со штампами и с актерским наигрышем должен быть совсем другой Вредные формы» небрежности путь борьбы. Путь, как это ни удивительно, еще большей свободы. Свободы до конца 1.

Естественно, и в «пускании» могут быть перегибы. Не в меру усердный, а означает, не проницательный педагог и здесь может натворить бед. Сейчас пустил ученика на непо­сильное, завтра — на непосильное... да еще посеял при Вредные формы» небрежности всем этом презрение ко всему обыкновенному, что не «крупно», не «трагично», не «талантливо», - вот и надорвал силу ученика...

Нужно всеми ухищрениями отводить ученика от нередких столкновений с непосильным, давать ему только то, с чем он может совладать.

В этом-то умении применяться к силам ученика и к каждой данной его Вредные формы» небрежности минутке и скажется сначала талант педагога.

1 Не считая только-только описанного об этом смотри еще далее, в специальной главке — «Пускание» на штамп» (стр. 228).


Легитимный наигрыш

На этюд вызван обычный, доброжелательный но несколько застенчивый парень и разбитная, компанейская женщина.

Она одна, у себя дома. Стук.

Она. Войдите.

Он. Скажите, тут Вредные формы» небрежности живет Перфильева?

Она. Тут.

Он. Вера Андреевна?

Они. Да, это я.

Он. Моя фамилия Петров. Сестра Таня просила зайти к вам и

предупредить, чтоб вы ее не ожидали — она захворала.

Она. Что с ней?

Он. Точно не знаю. Завышенная температура и кашель.

Она. А зайти к «ей можно?

Он Вредные формы» небрежности. Да, естественно. Она будет очень рада.

Она. Я приду часа через два.

Он. Отлично. Я передам ей. До свиданья.

Она. До свиданья.

Он уходит

Юноша держался очень официально. Весь разговор он провел очень корректно и сдержанно, даже, пожалуй, суховато. Он практически не смотрел на «Веру Андреевну» и, исполнив поручение, без Вредные формы» небрежности всякого промед­ления вышел.

Чуть он ушел, спрашиваешь партнершу: ну, Как он вам показался?

- Понимаете, очень приглянулся... Только-только это он никогда не посмотрел на меня?.. И все-же очень приятный юноша, прямой, смелый — таким вот и должен быть мужик. Таковой таинственный...

Заходит юноша.

- Что вы скажете о для себя?

- Что скажу Вредные формы» небрежности?.. Напустил на себя значимость, неприступность... подумаешь, граф какой!

- Так что вы недовольны собой?

- Чем все-таки быть удовлетворенным? Сплошной наигрыш.

- А вот ей вы приглянулись. Она не увидела никакой фальши. Гласит, что вы подлинный.

- Я — подлинный? Ну, это уж я не знаю... Может быть, она близорука Вредные формы» небрежности чуть-чуть... Какой я подлинный, когда все это напускное.

- Ах вот оно что! - додумывается женщина.— Вы гласите насчет того, что вели себя со мной холодновато, держали меня на расстоянии? Так что ж здесь такового? Ведь мы не знакомы, вы приходите ко мне впервой... ну и, естественно, держитесь строго официально... Какой здесь Вредные формы» небрежности наигрыш!

- Да ведь вы же подруга моей сестры.

- Ну и что? Подруга сестры — и вы должны улыбаться? Мне, напротив, поправилось, что вы таковой независящий, серьезный... держитесь с достоинством...

- Какой там — «с достоинствам»! Я напустил на себя глуповатую значимость, ну и все здесь.

- Ничего не напускал, а просто Вредные формы» небрежности — воспитанный юноша... пришел впервой...

Дашь им время поспорить к тому же в конце концов вмешаешься.

- Да! Вот так штука! Он утверждает, что все напускное, а она гласит, что так и должно быть. Он уверен, что это все фальшь, а она накидывается на него и уверяет, что все — правда. Это ведь Вредные формы» небрежности непопросту — чего-нибудть здесь да есть увлекательное...

Итак, вы утверждаете, что вы были деланный, липовый. Она, оказывается, и увидела, но объяснила это очень внушительно себе и в вашу пользу. Проверим, как это бывает у нас в жизни.

- Скажите, в жизни вы со всеми схожи?

- Другими словами как?

- А вот, к Вредные формы» небрежности примеру, вы совсем идиентично держитесь как со своими товарищами, так и с педагогами? Ведь есть же, возможно, разница: с одними вы непосредственны, с другими сдержанны? С одними вы не стесняетесь, с другими - берете себя в руки и из почтения к ним не позволите для себя многого, что позволили Вредные формы» небрежности бы с товарищами?

- Да, естественно. Но это делается невольно, само собой.

И вы, возможно, совсем по-разному станете говорить с различными людьми. Допустим, к кому-то у вас самое отрицательное отношение — он и глуп и нечестен... да еще раздражающ. Как вы будете с ним держаться? Будете ли вы Вредные формы» небрежности с ним искренним? Душа нараспашку?

- Естественно, нет. Я, возможно, постараюсь с ним так держаться, чтоб только поскорее от него совершенно отвертеться.

- А почему вы с ней так кичились, с «Верой Андреевной»?

- Не знаю... Показалось мне, что она какая-то ветреная... Еще помыслит, что я нарочно к ней пришел... под тем Вредные формы» небрежности предлогом, что больна сестра... Так чтоб не помыслила излишнего...

- Вы заранее и надели на себя плащ неприступности, холодности и деловитости?

- Вот. Должно быть, так.

- Означает, и необходимо было так сыграть?

- Да это как-то само так сыгралось... Вправду, в жизни мы «наигрываем» довольно-таки нередко!

Возьмем таковой случай: вы Вредные формы» небрежности пришли домой после какой-либо собственной беды, после проблемы. Дома никого нет, и вы отдаетесь собственному настроению. Но довольно придти кому бы то ни было, хотя бы и самому близкому человеку,— не хотя демонстрировать ему почему-то собственного состояния, вы делаете вид, что ничего такого особенного не случилось. Будет ли это Вредные формы» небрежности правдой? Ведь это фальшь, наигрыш? Естественно. Но нам никогда и в голову не придет именовать это фальшью и наигрышем. Но почему же, спросим себя, почему так неприятно созидать наигрыш на сцене?

Ответ очень обычный: в жизни наш «наигрыш», «представление» имеют -конкретный объект, определенную цель и являются частью нашего бытового Вредные формы» небрежности общения, нашего поведения в быту. А на сцене актер наигрывает для публики. Объект ему не важен, напарника он даже и не лицезреет — он играет «в публику» и для публики.

Это положение в высшей степени неестественное, и глядеть на него неприятно и оскорбительно.

Вот вы, к примеру, наиграли Вредные формы» небрежности (это вы правильно увидели), но вы наиграли для нее.

Вы сыграли неприступного, принципиального юного человека, которому не до ветреных дискуссий. Сделали свое дело и ушли. Это был метод вашего воздействия на нее. Это была правда. Самая реальная ваша правда!

Если желаете, это даже не наигрыш, а не что другое, как перевоплощение Вредные формы» небрежности.

Ведь перевоплощение не таковой уж редчайший парадокс и бывает не только лишь на сцене, да и в жизни.

И оно совершенно не признак фальши и двуличности, а наша естественная реакция на изменение событий нашей жизни. С одним человеком мы одни, с другим — совершенно другие, и сами Вредные формы» небрежности себя не узнаем. В одних обстоятельствах — одни, в других — пробуждаются такие свойства и силы, каких мы и не подозревали внутри себя, которые будто бы ничего общего и не имеют с нами — как будто нас подменили.

А костюмчик! Как он оказывает влияние на наше самочувствие и наше самосознание! Время от времени такое Вредные формы» небрежности «перевоплощение» бывает очень резко, и поражает нас самих, время от времени же чуть уловимо...

Вот если б вы вошли и, не думая ни секунды о партнерше, стали бы играть собственного неприступного и Принципиального юного человека для нас,— это была бы та антихудожественная фальшь, с которой следует биться Вредные формы» небрежности всеми самыми жесточайшими мерами.

А некие актеры так убежденно все делают для публики, а не для напарника, что даже совсем откровенно отворачиваются от него и обращаются к зрительному залу. И вообщем только туда и направляют все свои слова, все внимание и всю «игру» свою.

Это уже самое откровенное, неприкрытое ремесло.


Глава VIII

ВОСПРИЯТИЕ


vpervie-v-oficialnih-istoricheskih-istochnikah-shumyachi-kak-naselennij-punkt-upominaetsya-v-litovskoj-gramote-1587-goda-stranica-11.html
vpervie-v-oficialnih-istoricheskih-istochnikah-shumyachi-kak-naselennij-punkt-upominaetsya-v-litovskoj-gramote-1587-goda-stranica-8.html
vpervuyu-ochered-ya-blagodaren-moim-druzyam-chi-obodrenie-i-podderzhku-ya-oshushal-kak-v-udachnie-tak-i-v-slozhnie-periodi-zhizni-bez-nih-opisannij-v-etoj-knige-vzl.html